М.Я.Гинзбург
Моисей Гинзбург родился 23 мая (4 июня по новому стилю) 1892 года в Минске. Его отец Яков Гинзбург был архитектором или застройщиком, достаточно преуспевающим, чтобы по окончании коммерческого училища послать сына учиться за границу. После непродолжительных занятий в Парижской академии изящных искусств и Тулузской архитектурной школе Моисей Гинзбург стал студентом Академии Художеств в Милане. В 1914 году Гинзбург возвращается в Россию и до 1917 года продолжает образование на архитектурном факультете Рижского политехнического института, на время Первой мировой войны переведенного в Москву.
Годы Гражданской войны Гинзбург провел в Крыму, где реализовал первую самостоятельную постройку – неоклассическую виллу в Евпатории. Крымская интерлюдия, по признанию архитектора, стала временем внутренней борьбы с канонами классической школы, привитыми в Италии.
В 1921 году молодой архитектор приезжает в Москву и сразу оказывается в эпицентре архитектурного авангарда, став преподавателем (с 1923 года – профессором) Высших художественных мастерских – легендарного ВХУТЕМАСа. В условиях хозяйственной разрухи и радикального социального обновления деятельность архитекторов неминуемо сосредоточилась на теоретических поисках и на перестройке системы профессионального образования.
ВХУТЕМАС, готовивший на равных основаниях художников, архитекторов и конструкторов промышленных изделий был вовлечен в интенсивный обмен идеями не только со своим ближайшим партнером – германской школой архитектуры и дизайна Баухауз, но и с большинством авангардных архитекторов Европы. Как видно из текстов Гинзбурга, он был прекрасно осведомлен о поисках своих зарубежных коллег, сохраняя при этом яркую оригинальность мысли. Среди интересовавших его проблем центральное место занимает функциональное обоснование архитектурной формы.
На протяжении двадцатых годов Гинзбург регулярно принимал участие в архитектурных конкурсах и создал значительное количество проектов общественных зданий: Дворца труда (1922), Дома текстилей, Крытого рынка, Дома Оргаметалла, Дома Русгерторга, Дома Советов в Махачкале. Дом правительства в Алма-Ате даже был осуществлен. Однако в условиях очень ограниченного строительства большая часть времени архитектора была занята преподаванием (во ВХУТЕМАСе и в Высшем техническом училище им. Баумана) и исследовательской деятельностью.
Гинзбург разработал авторский курс архитектурной композиции и за короткий срок опубликовал ряд фундаментальных статей и два научных труда. В книге «Ритм в архитектуре» (1923) он проанализировал мировую архитектуру с точки зрения выявления общих ритмических закономерностей. Книга «Стиль и эпоха» (1924) представляет собой попытку сформулировать новый архитектурный язык, адекватный новой социальной действительности, в которой основным потребителем архитектуры является класс трудящихся. К середине двадцатых годов Гинзбург заслужил репутацию крупнейшего теоретика архитектуры.
Его взгляды во многом сформировали теоретическую основу конструктивизма – течения в советском авангарде, отстаивающего первичность функции в архитектуре и принципиальную общность архитектурного проектирования с конструированием промышленных изделий и механизмов. В 1926 году конструктивисты основали Объединение современных архитекторов (ОСА). Кроме Гинзбурга, членами этой организации являлись Александр, Виктор и Леонид Веснины, Михаил Барщ, Илья Голосов, Иван Леонидов и другие. Гинзбург стал главным редактором печатного органа ОСА – журнала «Современная архитектура» (СА).
Если братья Веснины, бывшие наряду с Гинзбургом признанными лидерами конструктивистов, в основном проектировали промышленные и общественные здания, то сам Гинзбург во второй половине 1920-х занимается преимущественно проблемами жилья. Разруха послереволюционных лет и миграция населения в города привели к тому, что большинство людей жили или в переуплотненных, заселенных несколькими семьями старых квартирах, или в бараках, лишенных всяких удобств. Успехи НЭП дали надежду на возможность постепенного преодоления жилищного кризиса. Архитекторам предстояло не просто найти новые формы жилой архитектуры, а спроектировать, по сути, новый образ жизни, соответствующий изменившейся социальной реальности.
В дискуссиях тех лет высказывалось мнение, что строители коммунизма должны жить в домах-коммунах, где все пространство, иногда включая место для сна, должно быть общим, а все жизненные процессы расписаны по минутам. Такой подход реализовал член ОСА Иван Николаев в Доме-коммуне для студентов Текстильного института (1929-1930). Гинзбург, однако, был твердо убежден, что каждому человеку необходимо индивидуальное пространство, где он может побыть в одиночестве или с близкими, а не в вынужденном соседстве с чужими людьми. Вопрос заключался в том, как сделать жилье современным, дешевым и легким для поддержания в порядке.
В 1926 году на Малой Бронной был построен жилой дом Госстраха, спроектированный Моисеем Гинзбургом при участии товарища по ОСА Владимира Владимирова. Три этажа дома, со второго по четвертый, были заполнены экономичными 2-4-комнатными квартирами, а на пятом располагалось общежитие с 12 комнатами, общей кухней и двумя ванными на всех. На плоской крыше был оборудован солярий (уничтоженный при позднейшей надстройке здания 6-м этажом). Первый этаж был занят магазином, а в подвале находились прачечная и кладовки для всех квартир. Жизнь показала, что подобная организация дома, при всей своей разумности, не подходит для реальных советских условий — квартиры очень быстро оказались заселены покомнатно. Кроме того, планировка дома на Малой Бронной мало способствовала выполнению поставленной государством задачи воспитания нового человека.
Опыт с домом Госстраха склонил Гинзбурга к концепции «коммунального дома», в котором при сохранении изолированного жилого пространства с минимальным сантехническим оборудованием все служебные функции обобществляются. В 1927 году журнал СА объявил товарищеский конкурс на проект коммунального дома. Представленный Гинзбургом проект «Коммунального дома А» показывает его увлечение архитектурными идеями Ле Корбюзье. Следуя эскизу дома, придуманного Ле Корбюзье для опубликованного в 1922 году проекта «Современного города», Гинзбург решает жилые корпуса как вытянутые параллелепипеды с ленточным остеклением, организуя их внутреннее пространство как ряды двухъярусных ячеек, выстроенных вдоль горизонтальных коридоров, соединяющих лестницы. При отличиях в объемной композиции комплекса, распределению общественных пространств, и при том, что в этом проекте Гинзбург еще не решается заменить первый этаж корбюзианскими рядами опор, «Коммунальный дом А» можно считать прямым предшественником Дома Наркомфина.
В 1928-1932 годах Моисей Гинзбург занимался поисками нового типа жилья в государственном масштабе. Его назначили руководителем секции типизации Стройкома РСФСР (позднее – Госплана и Гипрогора РСФСР). Работа над проектированием рационально спланированных жилых ячеек, жилых комплексов, целых районов и городов велась «во взаимодействии социальных, технических и художественных проблем» – так преобразовал Гинзбург классическую триаду Витрувия «польза – прочность – красота». Под его началом трудились не только архитекторы, но и инженеры, экономисты и гигиенисты, объединившие свои усилия в поисках способа при минимальных затратах обеспечить трудящихся дешевым, удобным, здоровым и эстетически полноценным жильем.
В ноябре 1928 года Гинзбург представил первые результаты работы секции на пленуме Стройкома. В своем докладе он говорил о том, что секция намеренно сосредоточилась не на создании типовых проектов жилых домов, что неминуемо привело бы к однообразию застройки (как это и произошло впоследствии), а на разработке стандартных элементов, которые в каждом конкретном случае можно комбинировать по-разному. Норма индивидуальной жилой площади была определена в 9 кв.м. на человека, но жилье должно было дополняться просторными коммунальными помещениями: кухнями, столовыми, детскими садами и прочими компонентами общественного обслуживания. По результатам обсуждения Стройком решил рекомендовать ряд ячеек к массовому строительству, и для начала постановил приступить к осуществлению шести экспериментальных коммунальных домов переходного типа в Москве, Свердловске и Саратове. Гинзбург принял участие в проектировании трех из этих домов, но только в Доме Наркомфина, благодаря поддержке Николая Милютина, ему удалось реализовать свои идеи в большой полноте.
Строительство Дома Наркомфина должно было стать началом нового большого этапа в творческой биографии Гинзбурга, а на деле оказалось ее высшей точкой. Законченная им в 1932 году книга «Жилище», обобщавшая богатейшие наработки секции типизации, к моменту своей публикации двумя годами позднее оказалась устаревшей, что и отмечено в предисловии. Провозглашенный в 1933 году курс на освоение классического наследия сопровождался не только резкими нападками на «формализм» вообще и конструктивизм в частности, но и переломом в государственной жилищной политике. Вместо экономичных, рационально организованных жилых комплексов стали строить репрезентативные дома с квартирами традиционного типа. Такие квартиры, удобные сами по себе, в подавляющем большинстве случаев заселялись несколькими семьями, что обрекло еще одно поколение советских людей на «бытовой ад». Находки Гинзбурга оказались прочно забыты. Когда во второй половине 1950-х годов проблему дешевого массового жилья пришлось решать заново, отправной точкой была принята зарубежная типология индустриального домостроительства.
Как и другим советским архитекторам в 1930-х годах Гинзбургу пришлось произвести внутреннюю перенастройку, обратную той, что он пережил после революции. Возможно, ему было проще вновь принять классические формы благодаря пониманию лежащих за ними закономерностей, выявленных еще в книге «Ритм в архитектуре». Он сохранил свой авторитет и высокий профессиональный статус – в 1939 году его, в числе 20 крупнейших архитекторов, избрали действительным членом вновь образованной Академии архитектуры СССР. В рамках работы Академии он стал главным редактором и основным автором посвященного архитектуре древнего мира тома Всеобщей истории архитектуры.
Гинзбургу не удалось добиться успеха ни в одном из многочисленных конкурсов 1930-х годов, в которых он участвовал. В области реального проектирования он переключился с решения насущных проблем жилья на более маргинальную, хотя и увлекательную задачу — во главе коллектива архитекторов он разработал проект районной планировки Южного берега Крыма, впоследствии оказавший большое влияние на советское градостроительство. Курортная архитектура стала той нишей, где было возможно применить некоторые идеи теории дезурбанизма, которой он увлекался в 20-е годы. Санаторий им. Орджоникидзе в Кисловодске (1935-1937) вошел в историю архитектуры не только тем, что Гинзбург продемонстрировал в нем мастерство в решении композиционных задач и владение классическим языком архитектуры, но и тем, что здесь он предоставил возможность Ивану Леонидову создать свое единственное реализованное произведение – монументальную лестницу на склоне горы.
Случай вернуться к созданию не временного, а постоянного жилья представился Гинзбургу в годы войны. Он возглавил секцию типизацию строительства, а в 1943 году спроектировал и построил поселок для горняков Подмосковного бассейна. С 1944 года он работал над проектом восстановления разрушенного войной Севастополя.
Умер Моисей Гинзбург 7 января 1946 года в возрасте 53 лет.
Клементина Сесил.