Дом-коммуна
Моисей Гинзбург писал, что жилище должно «точно и сдержанно удовлетворять разнообразным потребностям и запросам человека и, всемерно раскрепощая его, способствовать его производительной и творческой работе, бодрому и радостному досугу» 1. В Доме-коммуне Наркомфина он попытался осуществить этот идеал.
Дом Наркомфина задумывался как образцовый проект, который впоследствии станет основой для застройки социалистических городов. Это было одной из причин, по которым для его реализации был создан режим наибольшего благоприятствования. Тем не менее, даже этот дом строился в условиях жесткой экономии средств и нехватки материалов, в результате чего был осуществлен не полностью.
Первоначальный проект предусматривал сооружение 4-х корпусов, стоящих в зелени парка на внешней стороне Новинского бульвара. Протяженный 6-этажный жилой корпус соединяется остекленным переходом в уровне 2-го этажа со стоящим под прямым углом к нему кубическим коммунальным корпусом, вмещавшим кухню, столовую, спортивный зал, библиотеку и клубные комнаты. Ближе к Садовому кольцу параллельно основному зданию разместилась узкая двухэтажная постройка с гаражом в нижнем этаже и механической прачечной во втором. Отдельный корпус детского сада, который должен был ограничивать участок справа, остался неосуществленным, и дети с воспитателями заняли большинство помещений коммунального корпуса.
Вторая очередь комплекса, предполагавшая появление еще одного жилого корпуса и дополнительных компонентов обслуживания, была заморожена на стадии проектирования.
В соответствии с функциональным методом конструктивистов, архитектура дома соединяет социальные, технические и художественные факторы в органичное целое. Жилой корпус воплощает сформулированные Ле Корбюзье «пять принципов» современной архитектуры: это здание на опорах, с плоской эксплуатируемой кровлей, свободным планом, свободным фасадом и ленточными окнами. При этом для каждого решения Гинзбург выдвинул рациональное обоснование: так, большая часть первого этажа оставлена незастроенной, чтобы не нарушать целостности озелененного участка и чтобы не размещать квартиры на первом этаже, где каждый может заглянуть в окна.
Коммунальный корпус представляет собой замкнутый объем, габариты которого приближаются к кубу со стороной 10 м. Он вмещает четыре этажа, но большую часть площади занимают расположенные один над другим залы двойной высоты: внизу – спортзал, наверху – столовая. Расположенная со стороны жилого корпуса и соединенная с ведущим в него переходом лестница заканчивается на плоской крыше, где в теплое время года должно было работать кафе. Обращенная в сторону придомового участка северная стена корпуса практически полностью застеклена: Гинзбург считал, что естественного освещения не может быть много, а вопросы терморегуляции следует решать с помощью адекватного отопления зимой и теплозащитных штор летом.
Внутреннее устройство жилого корпуса определялось программой «дома-коммуны переходного типа», сама архитектура которого должна была способствовать переходу жильцов на обобществленный быт. Важнейшую роль в этом процессе играла замена подъездов двумя горизонтальными коридорами, соединявшими квартиры разных уровней между собой и с коммунальным корпусом. Широкие, освещенные естественным светом коридоры должны были стать местом общения жильцов, так же как и идущий вдоль нижнего коридора балкон и терраса на крыше. Концы коридоров выходят на лестничные клетки, которых в достаточно протяженном корпусе всего две, что дает существенную экономию площади. Высвободить в объеме корпуса место для общих коридоров удалось благодаря тому, что в двухъярусных квартирах сочетаются комнаты разной высоты: все спальни и служебные помещения высотой 2,3 м обращены на входной фасад, вдоль которого и проложены вписанные между уровнями проходы.
Сами квартиры, которые Гинзбург предпочитал называть «жилыми ячейками», делятся на несколько типов. Вдоль нижнего коридора выстроены в линейку «жилые ячейки типа К» с отдельной, хотя и маленькой (4,5 кв.м.) кухней, примыкавшей к передней на нижнем уровне, двумя спальнями и ванной с уборной на верхнем уровне, куда из передней вела узкая лестница, и большой жилой комнатой высотой 5 м. Такие квартиры предназначались для семей, сохранявших приверженность традиционному образу жизни. Одиночки и молодые пары должны были заселить выходящие в верхний коридор «жилые ячейки типа F», где большая комната высотой 3,6 м дополнялась только одной спальней, вместо кухни был встроенный «кухонный элемент», а вместо ванной – душевая ниша за занавеской.
Чтобы собрать этот пространственный пазл в единый блок, по оси коридора чередуются квартиры, уходящие от двери вниз (на верхней площадке расположена лишь крошечная передняя и туалет) и поднимающиеся от нее вверх: сначала на короткий пролет к уровню жилой комнаты, а затем еще на один к находящейся наверху спальне. Предполагалось, что обитатели этих квартир будут в основном питаться в общей столовой, но все же в конце коридора для них были оборудованы общие кухни, где можно при желании готовить еду с большим размахом, чем на домашнем «кухонном элементе». У лестниц были сконцентрированы сдвоенные ячейки «F-2», одну из которых занял Моисей Гинзбург с семьей.
Кроме того, в павильоне на плоской крыше здания было устроено небольшое общежитие с комнатами на одного и на двух человек; на каждые две комнаты приходилось по душевой кабине. Наконец, в последний момент на крыше появилась нестандартная квартира – ее спроектировал для своей семьи Николай Милютин. Площадь «пентхауза» наркома финансов составляла всего 53 м²: двухъярусная квартира лишь ненамного вышла за пределы объема, предназначенного для вентиляционной камеры, на оборудование которой не хватило средств.
Двухъярусная организация позволила создать в небольших по площади «жилых ячейках» функционально и эстетически полноценное пространство, казавшееся просторным благодаря сочетанию помещений разной высоты, продуманной системе покраски и распределению света. Все квартиры выходят на две стороны, что обеспечивает им сквозное проветривание. Корпус ориентирован по оси север-юг, так что спальни с высоко расположенным ленточным окном обращены на восток, а высокие жилые комнаты с почти полностью остекленной стеной – на запад, открывая вид на закат. Низкий потолок спален и кухонь (в тех квартирах, где они есть) не вызывает психологического дискомфорта благодаря примыканию к более высокому и хорошо освещенному помещению.
Цветовые схемы покраски квартир разрабатывались под руководством профессора Баухауза Хиннерка Шепера. Для обогащения пространственного восприятия в одном интерьере сочетались помещения, окрашенные в оттенки теплой (охристо-желтой) и холодной (голубовато-серой) цветовых гамм. Чтобы избежать утомления глаз, наиболее интенсивный тон давался потолку, а цвет стен приглушался до такой степени, что становился трудноуловимым. Окраска потолков и стен коридоров и лестничных площадок в разные цвета – от оранжевого до кобальта – помогала ориентироваться внутри дома. Той же цели служила цветовая маркировка выходящих в верхний коридор дверей: белые двери ведут в квартиры нижнего яруса, черные – в квартиры верхнего яруса.
При строительстве комплекса стояла задача отказаться от использования дефицитного кирпича. Принимавший активное участие в проектировании дома инженер Сергей Прохоров взял за образец строительные методы, испытанные главой Баухауза Вальтером Гропиусом в поселке в Дессау-Тортене (1925). Несущие элементы были выполнены из железобетона, перекрытия и капитальные стены – из легких «бетонитовых камней» – изготовленных прямо на стройплощадке шлакоблоков. Перекрытия затем укреплялись 5-сантиметровым слоем монолитного бетона. Для внутренних перегородок и покрытия полов применялись экспериментальные материалы с органическими заполнителями — фибролит и ксилолит, более легкие и теплые, чем обычный бетон.
Каркас дома несут железобетонные столбы-опоры, стоящие на скрытых под землей продольных ребристых подушках. Открытые колонны – круглые, диаметром 35 см., скрытые в стенах – прямоугольные, разных сечений в зависимости от нагрузок. Нагрузка от межэтажных перекрытий передается на поперечные внутренние капитальные стены из бетонитовых камней. Наружные стены несут только сами себя и опираются консольно на концы балок, положенных поперек здания по линиям рядов колонн. Такая система позволяет свободно устроить ленточное остекление и решать внутреннюю планировку вне жесткой связи с фасадами. Технологическое решение плоской кровли с системой водостоков, теплоизоляцией «торфоплитами» из прессованного торфа и гидроизоляцией битумом следовало схеме, разработанной ведущим германским специалистом по плоским крышам Эрнстом Маем. Конструкции скользящих деревянных рам, сходные с изобретенными Ле Корбюзье и Пьером Жаннере, были доработаны с учетом российского климата.
Анна Броновицкая кандидат искусствоведения, доцент МАРХИ