Советский конструктивизм
В начале XX века, на излете длительного периода буржуазного благополучия, получившего ироническое название «прекрасная эпоха», артистические круги Европы охватило стремление к полному обновлению. Русские художники зашли в этом порыве дальше своих собратьев из других стран. Пусть Матисс раскрепостил цвет, а Пикассо взломал трехмерную форму, но Кандинский и Малевич – каждый по-своему – смогли преодолеть казавшееся незыблемым свойство изобразительного искусства: собственно изображение видимого мира.
За появлением абстракции последовал еще более решительный шаг – искусство вышло из определенных ему рамок и замахнулось на преобразование самой жизни. Начавшаяся мировая война наглядно продемонстрировала, что социальная реальность нуждается в обновлении не менее радикальном, чем сфера эстетического. В свершившейся в России революции художники увидели шанс воплотить свои самые смелые мечты. Пришедшие к власти большевики поначалу сочли авангардных художников союзниками. Бунтари, которым еще недавно отводилась маргинальная роль при подавляющем господстве респектабельного салонного академизма, встали у руля художественных школ и исследовательских институтов. ВХУТЕМАС (Высшие художественные мастерские) в Москве, Свободные Мастерские в Петрограде, УНОВИС (Учредители нового искусства) в Витебске, как и действовавший во всех трех городах ИНХУК (Институт художественной культуры) стали лабораториями по поиску путей преобразования мира средствами искусства и, разумеется, архитектуры.
Несмотря на паралич, охвативший строительство в годы послереволюционной разрухи, задача создания новых зданий для небывалых ранее форм жизни оказалась настолько мощной приманкой, что практически никто из архитекторов не покинул страну. В дискуссиях и «бумажных» конкурсах начала 20-х годов формировались течения, отстаивающие свое видение архитектуры будущего. Важнейшие из них – рационализм и конструктивизм – зародились в московском ВХУТЕМАСЕ.
Рационалисты, развивая идеи художников Казимира Малевича и Владимира Татлина, считали главным в новой архитектуре пластическую выразительность внутреннего пространства и наружной формы. Планировочная структура и конструктивное решение подчинены в их проектах пластическому замыслу. Конструктивисты, напротив, считали, что архитектор должен конструировать объемно-пространственное решение здания, исходя из функций отдельных частей, уподобляясь инженеру, создающему новый механизм. Образ архитектурного сооружения должен стать результатом оптимального решения функциональных задач. Эту идею архитекторам подсказали художники-конструктивисты, в том числе Александр Родченко и Любовь Попова.
В 1923 году рационалисты во главе с Николаем Ладовским, Николаем Докучаевым и Владимиром Кринским объединились в Ассоциацию новых архитекторов, чаще называемую, в духе пристрастия времени к звучным аббревиатурам, АСНОВА. Членами ассоциации стали студенты старших курсов ВХУТЕМАСа и ряд инженеров, включая маститого Артура Лолейта. Близок к АСНОВА был Эль Лисицкий, деливший свое время между Москвой и Дессау, осуществляя связь русского авангарда с германским Баухаузом.
В конце 1925 года конструктивисты тоже создали свою организацию – Объединение современных архитекторов (ОСА). В нее вошли Александр, Виктор и Леонид Веснины, Моисей Гинзбург, Михаил Барщ, Андрей Буров, ученики Гинзбурга Вячеслав Владимиров, Рувим Хигер, Георгий Вегман, художник-прикладник Алексей Ган и другие. Позднее к ним присоединились Илья и Пантелеймон Голосовы и Иван Николаев. В ходатайстве о регистрации объединения Александр Веснин охарактеризовал его через противопоставление ассоциации рационалистов: «АСНОВА является объединением небольшой группы архитекторов с определенной идеологией, сущность которой сводится к изысканию отвлеченной формы чисто эстетического порядка. ОСА коллективно разрешает и практически проводит в жизнь новую архитектурную форму, функционально вытекающую из назначения данного сооружения, его материала, конструкций и других производственных условий, отвечая конкретным задачам, выдвигаемых социалистическим развитием страны 1.
Рационалисты, в свою очередь, обвиняли конструктивистов в пренебрежении художественной стороной архитектуры в погоне за функциональностью. Такие нападки особенно задевали Моисея Гинзбурга, всегда подчеркивавшего, что в творческом методе конструктивизма функциональное, конструктивное и эстетическое начала неразрывно связаны. Гинзбург вообще досадовал на раздробленность архитектурного цеха на сторонников всяких «измов», в то время как настоящее разделение проходит между приверженцами старых, отживших форм и борцами за новую архитектуру. Став в 1926 году редактором журнала «Современная архитектура» (СА), он попытался привлечь в него рационалистов. По его просьбе Алексей Ган придумал особую форму журнала, в котором для чтения предназначались только правые страницы: начав листать его с одной стороны, можно было ознакомиться с творчеством ОСА, а перевернув и пролистав снова – с работами АСНОВА. Рационалисты отвергли это предложение, а так как своего журнала у них не было, то теперь они известны меньше своих соперников, а слово «конструктивизм» прижилось настолько, что им зачастую обозначают всю русскую авангардную архитектуру.
На самом деле у рационалистов и конструктивистов было много общего. И те, и другие страстно боролись с эклектикой и отвергали стилизаторское, поверхностное использование нового архитектурного языка. И те, и другие глубоко изучали психологию восприятия и применяли свои открытия в проектной практике. Представители обоих течений создавали не только абсолютно новые типы зданий, но и разрабатывали интереснейшие урбанистические предложения. Вместе с «неприсоединившимися» архитекторами, среди которых были такие выдающиеся мастера как Константин Мельников и Яков Чернихов, конструктивисты и рационалисты создали поразительное явление – русский архитектурный авангард.
На это им было отведено очень мало времени – практически одно десятилетие. Теория и проектная практика течений авангарда стали выкристаллизовываться к 1922 году (история архитектуры конструктивизма отсчитывается с проекта Дворца Труда братьев Весниных, представленного на конкурс 1922 года). Реальное строительство в сколько-нибудь заметных масштабах началось с 1925 года, когда стали появляться первые экспериментальные жилые и конторские здания, а «золотым веком» русского авангарда стали 1927-1929 годы. За эти три года были построены или спроектированы практически все хрестоматийные памятники: Планетарий Барща и Синявского, клуб имени Зуева Ильи Голосова, все клубы и собственный дом-мастерская Мельникова, дом Наркомфина Гинзбурга и Милиниса, студенческий дом-коммуна Николаева. Авангард восторжествовал настолько полно, что увлек даже Алексея Щусева – известный дореволюционный мастер, которому предстояло стать одним из ведущих зодчих сталинской эпохи, спроектировал в конструктивистском духе Мавзолей Ленина и здание Наркомзема на Садовом кольце.
К этому же моменту взлета относится один из самых удивительных проектов русского авангарда – Институт Ленина Ивана Леонидова. Предвидя будущие возможности техники, дипломник ВХУТЕМАСа спроектировал здание, в котором должны были сосредоточиться интеллектуальные ресурсы всего человечества, в виде сбалансированной композиции из простых геометрических тел: вертикального параллелепипеда книгохранилища и шара аудитории. Проекту Леонидова суждено было многократно отозваться в мировой архитектуре XX века, но именно он спровоцировал ожесточенную критику, с которой началась атака на конструктивизм.
Партийные идеологи решили, что манящая роскошь дворцов с колоннами и лепниной будет эффективнее стимулировать народ отдавать все силы строительству коммунизма, чем аскетичные, непривычные и потому непонятные авангардные постройки. Начавшись с кампании против «леонидовщины», давление на архитекторов не ослабевало до тех пор, пока в 1932 году в связи с созданием Союза архитекторов последние объединения не были распущены, а единственно верным курсом советской архитектуры объявлено освоение классического наследия. На протяжении первой половины 30-х годов еще появилось несколько замечательных сооружений авангарда: Дворец культуры Автозавода им. Лихачева Весниных, гараж «Интуриста» Мельникова, наземный павильон станции метро «Красные ворота» Ладовского. Но большая часть спроектированных на рубеже десятилетий зданий в процессе строительства сильно видоизменилась и обросла классическим декором. Архитекторы же должны были полностью перестроиться или потерять возможность работать.
Авангард является важнейшим вкладом нашей страны в мировую культуру, наряду с музыкой Чайковского и романами Толстого. Однако, в отличие от музыки и литературы, архитектурные произведения по своей природе не могут быть воспроизведены. За 20-е годы на территории СССР были построены многие десятки авангардных зданий и комплексов, но значительная их часть уже утрачена. Тот факт, что строились они из дешевых, иногда некачественных материалов, а экспериментальные технологии строительства не были отработаны до конца, означает, что сооружения авангарда нуждаются в особой заботе, которой в подавляющем большинстве случаев не получают и приходят в ветхое состояние. Сейчас практически все сохранившиеся памятники нуждаются в серьезной и бережной реставрации.
Анна Броновицкая, кандидат искусствоведения, доцент МАРХИ